Паровозик, который смог (belcantante) wrote,
Паровозик, который смог
belcantante

Category:

Юмаха юмасо

Андрей Кобзарь

Юмаха юмасо



Гласность и перестройка сильно повлияли на музыку нашего детства. К середине восьмидесятых Марылю Родович, Андреаса Хольма и Карела Готта начали теснить сильные конкуренты из-за железного занавеса. В пол-одиннадцатого ночи в пятницу по радио  можно было послушать программу "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады". Аль Бано и Ромина Пауэр снялись в Питере в  фильме-концерте - плавали по каналам и пели "Феличиту" и "Шаразан". По телевидению показали, как в каком-то цирке выламывался под фанеру Рикардо Фольи, летая при этом на тросах по арене и делая страшное лицо. Телеконцерт группы Space записывали, наверное, девяносто процентов магнитофонов СССР. В "Утренней Почте" последним номером бушевала группа Joy. На Пасху стали показывать фестиваль в Сан Ремо. В общем, музыкальная жизнь, как вы помните, била ключом.

Одним из самых горячих адептов зажигательных европейских ритмов был Женя Дейкин, мой по жизни одноклассник "гэшка"  и мой лучший друг в 5-7 классах. Женя был в курсе последних музыкальных новинок западной попсы и всячески пытался удержаться на гребне волны. Он живо интересовался новостями, доставал кассеты, что-то переписывал, гонял новые композиции мне по телефону, наслаждался стереоэффектами - в общем, брал от жизни всё. Женино счастье омрачалось одним. Для продвинутого меломана непременным условием было знание слов гремевших по стране песен. Мечталось знать, что хотел сказать автор. Рубрики "Не надо ля-ля" в "Комсомолке" тогда не было, вкладышей в компакт-диски тоже. Оставалось одно - "снимать слова" самому. Мы спецшкол не кончали, поэтому приходилось работать собственной головой.

Этой серьёзной проблемой Женя поделился со мной, но это был откровенно плохой выбор. Ваш покорный слуга всегда отличался слуховым дебилизмом. Для меня аудирование  - самый сложный элемент в языке. Мне гораздо легче сказать, написать или прочитать, чем распознать на слух. Слышу, вроде, хорошо, но часто получается так, что угадываю все буквы, но не угадываю слово. В раннем детстве я с удовольствием распевал со слуха разученную с фактически двуязычной бабушкой, кубанской казачкой, арию Андрия из оперы "Запорожець за Дунаєм", не понимая при этом ни полслова. В услышанной по радио песне "Ой, летели дикi гуси" я понимал только слово "гуси". И по сей день я слабо себе представляю, о чём поёт англоязычная эстрада - мне нужно напряжённо вслушиваться. Да что там в других языках - я и в русском-то аудирую не намного лучше. Только в этом году (в возрасте 32 лет!) я, наконец, узнал все слова из песенки сыщика с пластинки "Бременские музыканты", включая "проворнее макаки" и "выносливей вола".

А тут Женя со своим "сними слова". Тогда я хуже знал себя и был менее самокритичен, поэтому мне не пришло в голову отнекиваться. Как принято сейчас говорить, это был челлендж - мы решили попытаться расшифровать хоть что-то. Непонятные слова было решено поначалу оставлять в виде точек, чтобы потом как-то их заполнить. Нам казалось, что если мы выхватим "скелет" основных слов, остальное станет ясно по контексту. Мы взяли лист бумаги, карандаш, ластик и сели перед жениным дефицитным стерео-магнитофоном "Электроника-311".

Не скажу, что мы не понимали вообще ничего. Почему же так плохо? Иногда посреди бесконечных точек и волнистых линий на бумагу тут и там ложились слова yes, lady, boy, aurora, italiano, telefono, а также союзы и междометия. Плюс наши комментарии на полях: "то же 2 раза", "проигрыш", "насвистывает", "что-то выкрикнул", "мычит". С таким арсеналом догадаться о содержании песни было, мягко говоря, затруднительно. Контекст, на который мы  вначале так уповали, решительно не вырисовывался.

Надо было что-то делать. Непонятно зачем Женя полез куда-то на антресоли за карманным англо-русским словарём, а я продолжил слушать девятую копию песни на семь раз перезаписанной до этого кассете. Смотреть на испещрённую точками партитуру было тоскливо, и тогда я стал тупо писать транскрипцию слов. Во избежание фонетической путаницы звуки записывались родной кириллицей.

Выглядело это так:


Дипимаха зэрз эфайя бёнинхо
Дипимаха зэрз дизайя форесто
Ам дайенене motion
Ицма вёлд инфант аси
Ам ливининма ливининма dreams

Юмаха! Юмасо!
Ал кипит чайник эвриуэ айго
На самом деле:
Deep in my heart there's a fire burning hot
Deep in my heart there's desire for a start
I'm dying in emotion
It's my world in fantasy
I'm living in my, living in my dreams

You're my heart, you're my soul
I'll keep it shining everywhere I go

И дальше в том же ключе.

Вернувшийся со словарём Женя был поражён увиденным. С невиданной доселе скоростью пустые строчки заполнялись "словами". Поркамадонна, это же было именно то, что ему было нужно для подпевки! Зачем далеко ходить, вот же они - заветные слова! Оказалось, что мы зря забивали себе голову скелетом и контекстом. Всё оказалось намного проще.

Фабрика по снятию слов "Дейкин & Кобзарь" заработала на полную мощность. Работать на пару оказалось сподручнее, и мы запустили дело на поток. Женя активно работал кнопкой паузы на магнитофоне, я же строчил "слова" уже шариковой ручкой без зазрения совести. Иной раз меня терзали смутные сомнения. И не зря - "снятых" мною слов мы в словаре не находили и близко. Ни одного. Этот факт ничуть нас не смутил. Не на тех напали! Мы сослались на то, что словарь был всего лишь карманным и не мог вместить всего богатства языка. Ну и, может, кое-где порой мы какую-нибудь букву не так написали. Делов-то. Дети ж!

Мы брались за тексты любой сложности. Например, мы за пять-десять минут расправились со сложным и полным аллегорий текстом песни "Dance Me to the End of Love" Леонарда Когена. В нашем случае сложность определялась не богатством словаря, а артикуляционными данными певца. Чётко произносит и медленно  - хорошо. Hечётко и частит - плохой певец.

Фонетически близкий к русскому, итальянский язык был для нас лакомым кусочком. Мои познания ограничивались конструкцией "чао-какао", однако это не помешало нам взяться за Тото нашего Кутуньо. Его песня "Italiano" в моём переводе выглядела так:

Лашат и Микан таре (Lasciatemi cantare)
Конла кита райн-мано (Con la chitarra in mano)
Соно italiano (Sono un italiano)
Italiano пэро (Un italiano vero)


а знаменитая "Солоной" так:

Эмми бечева йосто бене конте (E mi diceva: "Io sto bene con te")
Эмми бечева тусей тутто перме (E mi diceva: "Tu sei tutto per me")
Сэноне амор диммело ту козе (Se non e' amore, dimmelo tu cos'e')
Сидор ментава омрачандо сьяме (Si addormentava abbracciandosi a me)

Вне всякого сомнения, Тото Кутуньо немедленно бы стошнило, попадись ему на глаза такой ремикс. К счастью, этот круживший нашим девочкам головы знойный синьор пребывал в полном неведении по поводу нового прочтения его произведения советскими школьниками. И ведь мы, к слову, были не единственными. В устной традиции жила песня "Юра вуман, Аня мэн"  (You're a Woman, I'm a Man). Доносились и другие отголоски от коллег по перу. Да и наш текст Женя выносил за пределы школы, возил с собой в пионерлаг, чтобы и вдали от дома не расставаться с полюбившимися напевами. Так что оборот текстов был. Если вам когда-нибудь попадалось на глаза подобное варварство, то нельзя исключать, что это было наших с Дейкиным рук дело.

Интересен был наш метод. Подобно волхвам и пророкам, мы верили только внутреннему чутью, только первому впечатлению и сразу записывали набело. Даже если потом явственно казалось, что Кутуньо поёт "дичева", мы всё равно верили только изначально написанному, больше не подвергали сомнению правильность своих записей и упорно пели "бечева". Надо сказать, что Женя очень уважительно и даже трепетно относился к моему "чутью". Он безоговорочно считал мои "слова" истиной в последней инстанции, чуть ли не откровением вселившегося в меня духа Челентано. Казалось, что Женя иной раз укорял самого Адриано, что тот поёт неправильно.

Занятно ещё было и раздвоение сознания. Мы ведь с четвёртого класса изучали английский язык, и наших познаний явно было достаточно, чтобы понять фразу "ты моё сердце". Однако же мозг почему-то воспринимал совершенно отдельно изучаемые в школе "Ай эм э пьюпл энд зыс ыз май пэнсл" и живой английский язык. Почему-то ни я, ни Женя не давали себе труда задуматься и совместить эти два понятия.

Сейчас вот задумался. Да с вами поделился.


 
Брюссель-Оверейсе, сентябрь 2004

(оригинал здесь)

Tags: humor
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments